恩恵リングアウシュラの社会的注文の伝達の環

Кольцо социального заказа. Отношения передачи опыта и социального заказа — основа психического механизма социального прогресса. Они выполняют две функции: 1) передают накопленный и осмысленный одними типами ИМ опыт другим типам ИМ, 2) формируют социальный заказ, то есть выявляют неудовлетворенные потребности одних типов ИМ для того, чтобы превратить их в социальные интересы для других, корректируя и направляя в определенное русло их активность.

По своей объективной значимости эти отношения можно сравнить лишь с симметричными отношениями дополнения. Первые, то есть отношения дополнения, помогают индивиду обрести психическую устойчивость, психический иммунитет. Вторые обеспечивают его самым передовым человеческим опытом и способствуют мобилизации наиболее развитых элементов психики каждого для использования в соответствии с возникшими в обществе потребностями, как бы собирая интеллектуальную энергию общества в острый луч.

Что представляет собой механизм передачи опыта и социального заказа? К нему относятся два отношения стыковки: 15-е и 16-е (табл.2 и 3). В каждом из них один из участников передает свой опыт и заказ, другой — принимает. Первого коммуниканта назовем передатчиком (индуктором), второго — приемником (перцепиентом). Следует обратить внимание на то, что субъект, который в пятнадцатом отношении является индуктором, в шестнадцатом — превращается в перцепиента. Соответственно: пятнадцатое отношение назовем отношением передачи, шестнадцатое — отношением приема. Графически это совершенно одинаковые отношения, различающиеся лишь тем, что тот индивид, который в первом был справа, во втором переходит влево. Каждый партнер-перцепиент по сравнению со своим партнером-индуктором находится на более высокой ступени исполнения социального заказа. В связи с тем что каждый индивид является и «приемником», и «передатчиком», отношения передачи социального опыта и заказа образуют замкнутое кольцо. Точнее, не одно, а четыре параллельных кольца, при взаимодействии активизирующих друг друга (рис. 2). Почему колец четыре? Это закономерный продукт структуры Ю. Из шестнадцати типов ИМ нельзя составить ни больше, ни меньше таких колец.

Причина суггестивности. Суть социального заказа в том, что человеку задание дается в такой форме, что от него отказаться трудно и даже немыслимо. Конкретная причина этой суггестивности лишь в том, что перцепиент воспринимает не «информацию вообще», а информацию развитой второй функции индуктора, которая направлена на его четвертую функцию. И только по этой причине она не может стать «обыкновенной», то есть такой, которая, войдя в одно ухо, выходит в другое. Она оседает в психике индивида не менее глубоко, чем информация, получаемая от дополняющего или от активатора. Но с дополняющим и с активатором существует полноценная обратная связь. Здесь же такой связи нет, потому что обратная информация, та, которую индуктор получает от перцепиента, является сравнительно неопределенной и расплывчатой (она идет от третьей функции).

Четыре кольца социального заказа — простая и верная система превращения потребностей и проблем всех типов ИМ в систему социальных заказов — это двигатель прогресса, при котором один и тот же заказ (или разные его стороны) выполняется и контролируется не одним, а четырьмя параллельно действующими кольцами и при котором каждому типу ИМ обеспечивается активное участие в социальном прогрессе общества — в появлении новых идей и их претворении в действительность.

Появление новых идей с точки зрения теории ИМ имеет определенную последовательность. Во-первых, сначала у одного типа ИМ появляются не вполне осознанные, но явно неудовлетворенные, активизированные потребности, дающие о себе знать раздраженностью или растерянностью. Самим индивидом это воспринимается как психический дискомфорт и неприспособленность, а на самом деле является неумением вести себя в социально новой ситуации, новизны которой из-за недостатка какой-то информации или определенных социальных свобод он как раз и не понимает (благодаря типу своего интеллекта). По сути дела, это не что иное, как возникновение социальной проблемы, которая для интеллекта, находящегося на следующей ступени социального кольца, превращается в социальный заказ. Механизм передачи опыта и социального заказа начинает действовать в тот момент, когда факт дискомфорта доходит до сознания перцепиента. Исполненный социальный заказ обогащает общество чем-то новым, но это воспринимается не обществом в целом, а следующим перцепиентом и именно из-за того, что обществом это отвергается или воспринимается недостаточно активно, а индивидом будет принято как заказ.

Когда мы говорим о передаче опыта, разговор может идти о личном опыте отдельного человека, что является необходимым условием повседневного развития общества, но может быть и обобщенным социальным опытом — развитие науки, техники, искусства, политики и т. п. Новая идея не может сразу материализоваться. У одного возникает потребность — другой осознает ее, отзывается и находит решение проблемы, третий претворяет его в жизнь. Каждый тип интеллекта выполняет свою часть социального заказа — социальную функцию своего интеллекта. Каждый отзывается только на то, что относится к его типу. Становится понятным, почему новые идеи не всем доступны: тип ИМ индивидов, воспринимающих новое, определяется типом ИМ тех, кто это новое провозглашает.

Социальность заказа. Социальный заказ — по-настоящему социальное, а не индивидуальное задание. Нельзя сказать, что индуктор дает заказ сознательно. Как заказ партнером-перцепиентом воспринимается дискомфорт, с которым партнер-индуктор сталкивается при исполнении своей жизненной программы. От появления социального заказа до появления исполнителя или исполнителей проходит разное время. Чем более подвижно общество и чем больше в нем образованных людей, тем, при прочих равных условиях, быстрее передается эстафета нового, так как увеличиваются возможность возникновения человеческих контактов и скорость передачи социального заказа.

Психологический дискомфорт, в котором находится партнер-индуктор, воспринимается как социальный заказ потому, что и сам индуктор воспринимается как социальная ценность или как исполнитель особо ценных функций. Партнер-индуктор идентифицируется с обществом, а его потребности — с потребностями общества. Для каждого индивида общество начинается с его партнера-индуктора.

Стыковка. Как действует механизм стыковки индуктора с перцепиентом при передаче социального опыта и заказа? Свою вторую интеллектуальную функцию индуктор как бы запускает в подсознание перцепиента (рис. 2), благодаря чему и приобретает влияние, но ему малопонятны сознательные функции перцепиента. К ним нет доступа. Они от него «свободны». Потому информационный поток, направленный лучом на четвертую функцию перцепиента, превращается в радугу, для самого индуктора уже малопонятную и даже малозаметную. О перцепиенте можно сказать обратное. Он связан с сознательной функцией индуктора, правда, он ее не контролирует и не может иметь на индуктора какое-то особое влияние, зато понимает все его деяния. В общем, кого-то понимать или не понимать по рангу положено или не положено. Итак, с одной стороны имеется индуктор, плохо понимающий результаты деятельности и опыт перцепиента, но имеющий на него влияние. С другой — перцепиент, полностью понимающий опыт и всю деятельность индуктора, но не способный на него повлиять.

Безопасное расстояние. Перцепиент может стать и становится самостоятельным продолжателем дела индуктора за пределами понимания самого индуктора лишь потому, что его интеллектуальные функции свободны от контроля и понимания последнего. А как быть с четвертой функцией, которую индуктор контролирует? Все наши наблюдения показали, что свобода становится реальной и перцепиент превращается в исполнителя социального заказа только при условии освобождения четвертой функции из-под влияния индуктора, то есть при условии его удаления на «безопасное расстояние». Иногда против воли индуктора. Если перцепиенту это не удается, он превращается не в исполнителя социального заказа, а лишь в сателлита или вассала индуктора. Проявлять самостоятельную активность на глазах у индуктора, который из-за особенностей своего типа ИМ не понимает методов работы перцепиента, невозможно.

2. Проблема упирается не в ИНТУИТИВНО-ЛОГИЧЕСКОГО ЭКСТРАТИМА, а в его перцепиента — ЭТИКО-ИНТУИТИВНОГО ЭКСТРАТИМА, который по каким-то причинам, возможно из-за своей тяги к искусству, редко попадает в ряды академических ученых или государственных мужей. Из-за этого ИНТУИТИВНО-ЛОГИЧЕСКОМУ ЭКСТРАТИМУ приходится долго «пробивать» свои идеи, пока не найдется кто-то, кто ими заинтересуется, поймет и даст зеленый свет, подняв на другую ступень в кольце социального заказа. Реальная сила ЭТИКО-ИНТУИТИВНЫХ ЭКСТРАТИМОВ в том, что они видят перспективу, то есть видят, что новые идеи принесут человечеству. В кольце социального прогресса ЭТИКО-ИНТУИТИВНЫЙ ЭКСТРАТИМ связывает теоретические идеи ИНТУИТИВНО-ЛОГИЧЕСКОГО ЭКСТРАТИМА с беспокойной активностью жадного к практической деятельности СЕНСОРНО-ЭТИЧЕСКОГО ЭКСТРАТИМА, открывая перед ним социальный смысл нового.

Кое-что следует знать и помнить перцепиенту. В цепи социального прогресса он — более высокое по сравнению с индуктором звено, потому его длинные рассуждения первому могут быть совершенно непонятны. Ему скучно и даже страшновато. Чаще всего именно о перцепиенте говорят: «Он был бы неплохим человеком, если бы больше молчал...» Нужно учитывать — мы скучны и неинформативны для своих индукторов. И больше внимания уделять не им, а перцепиентам. И только у них искать признания. Однако таковы уж закономерности человеческих отношений, что самым ценным для нас является признание индуктора.