監督リングアウシュラの社会的統制の環

Контролеры и подконтрольные. Механизм социального контроля образован из двух гетеровертных отношений, то есть из отношений, в которых один из коммуникантов интротим, другой — экстратим (см. табл. 3). Один исполняет роль контролера, другой — подконтрольного. При этом партнер, который в одних отношений является контролером, в других превращается в подконтрольного. Все шестнадцать отношений социального контроля распадаются на четыре закрытых кольца, которые при взаимодействии образуют сетку социального контроля (рис. 5).

Отношения социального контроля в механизме социального прогресса исполняют вспомогательную роль. Их функция — держать под контролем индивида, находящегося на следующей ступени в кольце социального прогресса, то есть дополняющего своего перцепиента, или — что то же самое — перцепиента своего дополняющего или дуала. В этом суть кооперации индивидов с дуализирующими друг друга психиками в механизме социального прогресса: один дает социальный заказ, другой так же неосознанно и автоматически следит за его исполнением. Если, допустим, моим индуктором является ЛОГИКО-СЕНСОРНЫЙ ЭКСТРАТИМ (Т…), то контролером — его дополняющий ЭТИКО-ИНТУИТИВНЫЙ ИНТРОТИМ (Т…).

Рис. 40 приводит к мысли, что ведущим отношением в кольцах социального ИМ есть отношение социального контроля, которое неприятно и заставляет подконтрольного держаться на расстоянии от опасного для него, надменного контролера. Отношение неприятно и самому контролеру, но в основном только из-за обидчивости подконтрольного. Отношение контроля заставляет одну диаду держаться на расстоянии от другой или даже как бы убегать от нее и этим обеспечивает оптимальные условия передачи социального заказа от заказчика к приемнику. Когда это расстояние из-за отсутствия контролеров не сохраняется, механизмы ИМ заказчика и приемника каким-то образом притягивают друг друга. Становится невозможным не только выполнение социального заказа, но и нормальное функционирование диады, а тем более отдельного индивидуума.

Что нам известно об отношениях контроля? К сожалению, об этом типе информационных отношений у нас пока маловато сведений, мало конкретных, позволяющих сделать выводы наблюдений. Однако уже из предложенных на вышеприведенных рисунках схем видно, что «контролер» имеет прямой выход на третью функцию, то есть место наименьшего сопротивления (МНС) подконтрольного, поэтому некоторые сигналы контролера могут быть исключительно неприятны (другие же исключительно приятны) подконтрольному. Приятны — в случае, когда контролер определенно одобряет какие-то личностные свойства и поведенческие моменты подконтрольного, неприятны — в случае малейших проявлений неодобрения или порицания. И это даже в тех случаях, когда контролер находится на гораздо низшей ступени интеллектуально-социальной лестницы.

Индивид не знает, для кого он является контролером, то есть как бы обладает тайной силой из-за того, что его первая функция связана с третьей функцией этого другого, не знает, что это отношение — отношение односторонней уязвимости. Чаще всего контролер просто чувствует, что он чаще, чем подконтрольный, «прав» и что «люди правду не любят». Суть же этой «правды» лишь в том, что каждому человеку свойственно рассуждать и делать сиюминутные выводы. Всеми другими типами ИМ, третьей функции которых это не касается, они так и воспринимаются — как рассуждения и мимолетные установки. А вот подконтрольный связанные с его личностью рассуждения и «мнения» контролера воспринимает как важное одобрение или неодобрение. Потому ничто другое так глубоко не обманывает, как лживая лесть контролера.

Обычно, насколько нам удалось заметить, установки контролера о подконтрольном больше определяются тем, как этого подконтрольного оценивает дополняющий контролера. Когда индуктор доволен действиями перцепиента, ими доволен и контролер. При условии, что эта установка доведена до его сведения или понимания. Доказать что-либо контролеру подконтрольный не может, если тот этого не знает из других источников. Можно сказать, что контролер не позволяет подконтрольному большую разумность, чем его собственная.

Как воспринимает контролера подконтрольный при хороших отношениях между ними? Как слишком мелочного, его мелочность просто «претит». Одному претит «мелочность» Ф. Достоевского, с которой тот «копается» в духовном мире людей, другому — «мелочность» Э. Ремарка, описывающего конкретные поступки людей, третьему — «мелочность» Г. де Мопассана, с которой тот описывает «низменные сенсорные утехи». Так и в отношениях близких людей. Всегда кажется, что контролер совершенно неожиданно и беспардонно вторгается в какую-то область человеческой жизни, причем именно в ту, которая должна идти как-то сама собой и, по возможности, без наблюдения посторонних глаз: контролер преспокойно останавливает свое внимание на том, что у него связано с наиболее развитой, первой функцией. У подконтрольного же она — МНС, которой и без того уделяется достаточно много внимания. Дополнительная фиксация этого внимания отвлекает от проблем репродуктивной и продуктивной функций, снижает жизненную активность партнера, которой тот, как правило, и так недоволен.

На достаточно безопасном расстоянии контролер и подконтрольный могут признавать друг друга, даже восхищаться. При сближении подконтрольный старается отдалиться. В общем, подконтрольного недостаточно понимают, он загадочен и непонятен, а загадочность нередко даже притягивает, в нем постоянно что-то удивляет, восхищает, и отрицательные установки часто являются лишь попыткой отделаться от этого непонятного притяжения. Чувствующаяся в нем глубина объясняется тем, что подконтрольный (вроде бы «лишь» подконтрольный) находится на более высокой ступени в цепи социального прогресса. Сознательные функции подконтрольного контролеру недоступны, непонятны, и, видимо, поэтому он даже немного пугает своей загадочностью.

При общении в постоянном узком кругу, в том числе в браке, это отношение опасно своими последствиями. Мы не занимались специальным изучением этого вопроса. Столкнуться с тремя подобными браками пришлось совершенно случайно.